3 November, 1998 14:40
Безобразие полнейшее... проспал сегодня все уроки... хоть и проснулся
вовремя. что-то надо делать с моей ленью, иначе я так универ совсем
заброшу...
вторник,
10 Ноября 1998 г.
Представляете, какой облом... сегодня надо комп отдавать... и останусь
я наедине с четверкой... ууууу..... облом-то какой... ууууу...
Попробую-ка я начать писать про дурдом...
Про дурдом
небольшое двухэтажное здание. второй этаж. сквозь
стальные решетки на улицу льется густой поток белого люминесцентного
света. клиника не спит. по углам комнаты обмучения сидят пациенты.
основная клиентура клиники - это бывшие пациенты Городского Классического
Дурдома, - специально для них создавалось это заведение, и ,видимо,
они еще долго будут чуть ли не единственными клиентами в этом заведении.
посередине палаты стоит высокий резной стол 30-тых годов, за ним
на высоком стуле сидит врач (кстати, профессор), напротив него сидят
пациенты и диктуют ему лекцию на тему "какое место занимает
отхожее место в жизни человека и общества в целом". он записывает
в большую тетрадь, уже наполовину исписанную этими утренними лекциями.
по ночам профессор, бывало, пытался разобраться в этих лекциях,
разложить все по полочкам; но у него ничего не получалось, потому
как умелые пациенты столь искусно запудривали ему (и не только ему)
мозги, что никто не в состоянии был потом разобраться в логических
связях, которые порождал их молодой, но уже натренированный дурить
людей мозг. пациенты, по своей привычке, пришедшей из ГКД, редко
отвлекались на преподДдавателя, поэтому ему приходилось писать не
так уж много, чему он был несказанно рад. вдруг профессор как-то
нервно дернулся и стал тянуть руку с милостивой просьбой отпустить
его отлучиться ненадолго. пациентам не нравилось, когда их оставляют
без присмотра, и они, по привычке не совещаясь, единогласно решили:
"пусть дальше пишет!" тут же в их сердцах закипела красная,
блестящая ртуть... как это ОН захотел куда-то отлучиться... ОНИ
ему тут лекцию читают, а он отлучиться захотел... профессор вскоре
пожалел, что он об этом даже подумать успел, т.к. ртуть закипела,
начала пениться и выплескиваться... в профессора полетели разнообразные
предметы (разнообразными предметами сегодня были: две кассеты маши
распутиной, чей-то затылок (однозначно не мой, хотя и мой где-то
не на месте), линейка с третьей парты, контурные карты в мягкой
обложке и ручка Шариковая). потом на профессора полилось... полилось
сверху и потихоньку, потом тоже сверху, но уже гораздо больше...
профессор морщился, но не смел пошевелиться... ему не нравилось...
вода была на этот раз уж очень мокрая... а лилась она из ведерка,
взятого из темы лекции и переворачиваемого цепкими ручонками иры
остапенко, более известной под кличкой jimmie (шопотом: "она
к нам недавно...")... кстати, познакомьтесь, jimmie - это читатель,
читатель - это jimmie (не советую подавать ей руку - это вам грозит
тем, что и на вас тоже будет литься, сыпаться и т.д. - и это еще
ничего, а вот заставят вас смотреть часами на звезды в жуткий мороз
- вот и посмотрю я тогда на вас...хе,хе,хе (василий алексеевич,
бывало, хихикал мерзенько...). водичка в ведерке закончилась, и
jimmie унеслась куда-то в темноту... надолго... пока не появится
новый претендент на поливание, посмотрение, потрепление, посыпание,
поедание, по-ну-чаво-вы-тут-ждали. в клинике повисло тяжелое молчание.
вскоре молчанию надоело висеть - и оно с криком и грохотом сбежало
вниз по лестнице и умчалось прочь... профессор опять остался наедине
с пациентами...
"урок окончен" - объявил профессор и стал складывать
тетрадку в портфель, тетрадка сопротивлялась и всячески изгибалась,
не давая темному портфелю поглотить свое маленькое, но упругое тельце.
у профессора дрожали руки. "намучаешься за день с этими умниками"
- подумал профессор, но постарался поскорее забыть об этой мыслЕ
- некоторые из пациентов обладали неизведанными способностями, в
том числе читать мысли прямо по лицу своих учителей. наконец профессор
справился с тетрадкой и пошел к двери... дверь открылась, и профессор
неожиданно с криком "аааа....." отпрыгнул от двери (никто
никогда не видел, как прыгает профессор - и это пациентам понравилось),
в комнату ввалилась тело jimmie. она сидела до этого около двери
и опиралась на нее, поэтому тело ее неожиданно легко и мягко вкатилось
в комнату... профессор постоял с минуту и решил, что лучше бы ему
выйти где-нибудь в другом месте... и вышел... в окно...
пациенты остались одни и стали, тихонько шаркая тапочками, ботинками,
кедами и сапогами, разбредаться, расползаться, разлетаться по своим,
не своим, чужим и вообще не палатам.
вискТОР (знакомьтесь - новый герой повествования. очень советую
познакомиться и поздороваться с ним - очень полезный человек. [совсем
шепотом: "самый первый пациент нашей клиники"]. может
помочь вам быстро научиться ориентироваться во всех палатах клиники,
прежде всего женских, знает - где что лежит и как чаго безнаказанно
взять... так, что-то я разговорился, пора бы и закрыть скобочки...
да, да вон те кругленькие). итак висктОР бредет, распевая гражданскую
оборону, в свою маленькую квадратную комнатушку. в уме он составляет
план на ночь (в клинике мало кто спит НОЧЬЮ). в его плане значится:
1. написать очередное прощальное письмо 2. приготовить препарат,
в который, по слухам, входят такие компоненты, как: мышьяк, крысиная
отрава, какие-то колеса (он давно ищет такой рецепт, который бы
ему наконец-то помог, т.к. все они по отдельности не дают никакого
результата - только голова болит) 3. переговорить с ДЖА по поводу
завтрашней встречи 4. кажется что-то забыл... ах да - сходить к
НЕЙ. да, да - к НЕЙ - любимой (любимой навсегда, естественно) женщине.
кто в этот раз будет ЕЙ - он еще не решил...
аня-вера (еще один из замечательных пациентов клиники. с ней обязательно
нужно познакомиться... познакомиться вам... она и так про вас уже
все знает)
в воздухе запахло порохом, потом в небе среди звезд засверкали
огни и посыпались разноцветными искрами на грешную землю, потом
вдруг раздался выстрел... в соседнем дурдоме давали салют... аня-вера
подошла к окну и пришла к кому-то на ум... кто-то поморщился и,
плюнув в телевизор, выставил ее из своего чистого и непорочного
сознания. аня-вера задумалась. она мечтала о том, как она будет
жить в мАскве и ездить в питерЗбург на каникулах... на ее щеках
зардели алые пятна и обозначились тонкие струйки... она плакала...
жизнь в клинике была совсем не сладкой, и она стойко держалась,
но в этот раз она не выдержала и жалостливо плакала... ей очень
хотелось в пЕтИрзбург... вскоре аню-веру заметила сестра родильного
отделения, связала ей за спиной руки и отвела в палату... аня-вера
села на кровать и с отвращением посмотрела в сторону окна - там
лил ноябрьский дождь.
в палату ани-веры ворвалась jimmie с букетом цветов, разбросала
их по стенам и, повисев немного на ани-вериной шее, выпорхнула в
окно... больше ее в этот день аня-вера не видела.
егор. сидел на стуле перед большим столом и, взявшись за голову
руками, выл... голова вот уже третий день не давала ему покоя. в
ней тоже выло и стонало. вокруг егора бегает черное пятно. периодически
оно останавливается и складывает то место, на котором предположительно
должна быть голова, егору на колени и хрустит с воодушевлением.
егор давно не мог понять, чем же оно хрустит - оно же пятно... головная
боль стала потихоньку отходить в сторону окна. егор обрадовался
- наконец-то он сможет открыть глаза и спокойно поговорить с пятном
о событиях прошлой пятницы. егор оторвал руки от головы и, открыв
глаза, посмотрел ими на пятно. пятно почувствовало, что на него
смотрят и, изобразив на своей поверхности глаза серым цветом, посмотрело
ими на глаза егора - они краснели у него на лице... пятно пискнуло
и стало хрустя тереться об ногу егора. егор хотел что-то сказать,
но тут притаившаяся у окна головная боль снова решили заявить о
себе... егор так чего-то и не сказал... боль сначала тихонько придавила
егора к стулу, сжала его кулаки и напрягла все его мышцы. потом
она стала потихонечку, с удовольствием сжимать ему голову. голова
сплющивалась, но терпела. боль стало злить, то, что егор не воет,
и она посильнее нажала на правую часть егоровского левого полушария...
у егора окончательно помутилось в его и без того мутных глазах...
егор медленно растекался по стулу и уходил тонкими струйками в щели
в полу... через десять минут только одинокое брошенное кем-то пятно
осталось возле стула... из его серых глаз текло...
|
